Белый корабль дураков или нормальный казённый пароход?

Сергей Мальцев

Власть угнетает и обманывает. Простые люди чувствуют это и переживают гораздо сильнее интеллектуалов. Однако непосредственное переживание, само по себе, слепо и немо. Поэтому попытка явно и систематически осознать непосредственное переживание никогда не может быть лишней. Быть может, это не приведет нас ни к чему новому, но укрепит нас в старом, давно знакомом, устранит возможные сомнения и колебания и придаст нашим чувствам значение и силу убеждений…

Захер-Мазоха знаешь?

       Занимаясь соединением эротики с психологией, Захер-Мазох показал возможность соединения сектантства с политикой. Сект в истории Эстонии хватало, но возможность реально соединить сектантство с политикой появилась лишь в последнее десятилетие.
       С лютеранской церковью в Эстонии соперничали «рационалистическая» секта гернгутеров, а так же «мистическая» секта хлыстов с более оригинальным и почвенным подтекстом. Хлысты, называвшие себя «божьими людьми», «пророками», «христами», «богородицами» и «апостолами», более других отвечали националистическим и народническим настроениям. Рационалисты и мистики одинаково занимались практикой переустройства общества на иных началах, чем начала усвоенные европейской гражданственностью.

Регрессивная эволюция – это прошлое, ожидаемое в будущем!

        Заданность «Поющей революции» в Эстонии обнаруживает черты будущего, обращенного вспять – к прошедшему, пред-прошедшему, пред-пред-прошедшему и т.д. Поскольку и то, и другое, и третье уже было в истории, то мы кое-что знаем о прошлом, которое нашло свое воплощение в будущем. Спасибо господину писателю Вильде!
       Каким образом сектантские микромодели гутеритов и хлыстов разрослись до масштабов эстонской политической жизни? Да очень просто! Будущее, опрокинутое в прошлое, вполне предсказуемо и управляемо. Речь идет об архаике, прорастающей сквозь современность, паразитирующей на продуктах распада прошлого, заимствующей у него экстравагантные одеяния, скрывающие архаику под модернизмом.

Реализованная утопия это эквивалент подавленного желания.

       Верования народных сект утопичны едва ли не по определению.
       В стремлении к переменам сектантам присущ максимализм, требующий немедленного перехода от идеи к действию. Отсюда экстремальный характер порожденной сектантами социальной практики, основанной на рискованных экономических, сексуальных и психологических экспериментах.
       Утопии вообще свободны от историзма, а особенно утопии национальные. Земля обетованная конституируется не для всех, а только для особого народа, который имеет уникальную способность к жизни именно на этой земле: «Наш народ так близок к природе, что живет почти как в Эдеме!» Однако и этот народ не слит в единое тело, а поделен на два пола. В разделенном виде ему трудно войти в настоящий рай. Именно поэтому преобразование жизни должно Включать в себя преобразование пола к чему народ утопии имеет особую предрасположенность.

Стратегия нового сексуального порядка во время чумы ХХ века.

       Известно лишь две стратегии нового сексуального порядка: либо это ограничение сексуальности, либо размыкание сексуальности до самых широких границ. Когда хлыстовский проект в Эстонии стал реальностью, утопия превратилась в идеологию моноэтнолингвистической государственности.
       Национальные пророки и апостолы верят, что они уже обладают своей нацией. Но нация, как данность, вся уже в прошлом. Поэтому прошлое хлысты рассматривают как вполне реальное настоящее. Неизбежная в таком случае архаизация нашей жизни, обернулась экономической и сексуальной эксплуатацией. Появилась нужда в идеях, объясняющих состояние дел, и в ритуалах, благодаря которым эти идеи осваиваются общиной. Для этого была выбрана стратегия размыкания сексуальности.
       Процесс объединения людей в нормальные семьи мешает вождям установить полный контроль над экономической и социальной жизнью общины. Поэтому сексуальность мощным потоком хлынула во все сферы жизни. При этом рождаемость этом резко упала. План увеличения количества эстонцев в Эстонии до одного миллиона человек к 2000 году оказался блефом. Борьба за власть над душами и телами соотечественников ведется на пространстве культуры. Поле битвы – национальная культура превратилась в «культуру поспешных эякуляций».

Новый сексуальный порядок, – натурализованный сексуальный императив.

       В русле регрессивной эволюции всплывают, подобно ожившим привидениям, реликты все более отдаленного прошлого эстонцев, с которыми современные – в высшей степени рациональные европейские народы расстались навсегда.
       Реликты социальных девиаций, проросших в обществе Эстонии, вызваны необходимостью приспосабливаться к жизни в состоянии, с которым мы, казалось, распрощались уже давно и навсегда. Мы вынуждены заново привыкать к мерзостям, опасностям и неудобствам, оставленным, казалось бы, в далеком, едва различимом прошлом.
       Организованная преступность, проституция, наркомания среди детей и взрослых, сексуальная эксплуатация детей, бездомность, нищенство, брошенные на произвол судьбы психически больные люди. Список мерзостей можно продолжить: распад семей, снижение рождаемости, рост детской заболеваемости и смертности, расцвет проституции и порнографии, венерические болезни, СПИД и туберкулез,.
       Такова логика социальной энтропии – «игры на понижение», в которую вовлекла эстонцев и русских политическая элита, унаследовавшая искусство властных технологий соответственно у гернгутеров и хлыстов. Власть стала принадлежать тому, кто сумел самым эффективным способом поставить в зависимость от себя состояние душ и тел своих соплеменников, обладать общиной как единым телом.

Целенаправленные действия или целенаправленное бездействие.

       Вал женской и детской проституции совпадает с началом самостоятельной внутренней политики нового государственного образования – Эстонской Республики.
       Государственный национализм своими стратегиями воздействия на неэстонцев быстро изменил структуру проституции в Эстонии: 86 процентов проституток составляют русские женщины с высшим и средним образованием (самые образованные проститутки в Европе!), 40 процентов из них матери одного-двух детей и часто единственные кормилицы в семье. Власть расширила границу сексуальности и сексуальной эксплуатации едва ли не до возможного предела: 26 процентов проституток составляют несовершеннолетние девицы в возрасте от 14 до 18 лет. Появилась детская проституция, обслуживающая педофилов.
       Социум, созданный политическими хлыстами, более созвучен хилиазму «Поющей революции», чем реальному труду, направленному в будущее. Вместо промышленного производства политические хлысты наладили массовое производство сексуальных актов, раздвинув сексуальное до парадоксальных пределов: одержимости порнографией.

Сексуальные инфекции – маркеры инфицирования сексом.

       Врач, исследующий пути распространения в современном эстонском обществе заболеваний, передающихся половым путем, с изумлением обнаружит реликтовые формы полового разврата. Анализ источников заражения и половых контактов лиц, работающих в одной фирме, предприятии, публичном доме или государственном учреждении показывает, что все эти заведения являются гаремом хозяина или начальника, чаще всего выскочки без образования.
       В игре на понижение проигравшим членам нашего социума предоставлено несколько сомнительных удовольствий: алкоголизм, наркомания, низшие виды разврата. Растление детей, инцест, свальный грех, промискуитет – маркируются венерическими болезнями, но все эти мерзости отнюдь не осуждены в нравственном сознании эстонского общества.

Narrenschiff – это и есть “Белый корабль”?

Исторически уникальным является то, что методы создававших ранний капитализм масонов, иудеев, протестантов, старообрядцев не акцептированы в рискованных экспериментах эстонских политиков. Им очевидно ближе унаследованные от дедов и прадедов структуры и методы гернгутеров и хлыстов.
       Хлыстовские и гернгутерские микротехники власти являются, своего рода народным ремеслом, которое оттачивалось и шлифовалось столетиями. Эдуард Вильде подробно описал микротехники власти местных хлыстов, заставивших рассудительных и трезвых эстонских крестьян увидеть «Белый корабль» и поверить в «землю обетованную». Но симулятивные поля культуры – скользкое место…
       Тема призрачного корабля постоянно возникает на протяжении веков. Не исключено, что средневековые корабли дураков, были кораблями паломников, Само плавание обретало в высшей степени символический смысл: умалишенные отправлялись на поиски своего разума. Место паломничество постепенно превращалось в землю обетованную. Однако безумцы крепко заперты на борту, словно в тюрьме, побег из которой невозможен.

Если бы Макс Вебер знал…

        Знаменитая книга последователя Фридриха Ницше Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма» полна восхищения религиозными пророками буржуазной эпохи. Но она заканчивается грустным сравнением современного человека с узником, запертым в железной клетке правил, обязанностей и одиночества…
       Если бы Максу Веберу удалось познакомиться с утопией, реализованной гернгутерами и хлыстамими в Эстонии, то он по новому оценил бы протестантскую этику, осознав, насколько железная клетка, как метафора, лучше «Белого корабля дураков», как реальности.