Эстония: право на умалчивание

Сергей Середенко

Расширение Шенгенской зоны и появление биометрических паспортов породило в Европе новую проблему — как сохранить личные данные? Ведь чем больше собирается информации о человеке, тем реальней возможность утечки.

В малых государствах Европы проблема защиты личных данных стоит еще острее, так как обычные меры защиты оказываются явно недостаточными. Например, сообщение о том, что 28-летний Яанус из Валга вчера попал в ДТП, только формально отвечает требованию сокрытия личности потерпевшего: 5 минут обсуждения «заинтересованных лиц» на форуме какого-нибудь новостного портала, и личность Яануса уже не является секретом — не так много в Валге 28-летних Яанусов, вчера попавших в ДТП…

С другой стороны, желание скрыть от общественности охраняемые законом личные данные приводит к тому, что СМИ оказываются на голодном пайке, так как новость из разряда «если кто-то кое-где у нас порой» покупать никто не будет.

Последний пример — недавнее решение Харьюского уездного суда, которым он обязал прекратить показ/распространение (в том числе на DVD, через сайты и на других носителях данных) художественного фильма «Магнус» в Эстонии, Евросоюзе и за его пределами в течение семи лет со дня вынесения судебного решения. Истец, узнав о съемках фильма, сценарий которого основан на трагических событиях из его частной жизни и членов его семьи, подал в суд в марте 2007 года. По заверению ответчиков (сценариста и режиссера), «Магнус» — художественный фильм, сценарий к которому они придумали сами, герои фильма также выдуманы (хотя авторов и вдохновили реальные люди), а их изображение не нарушает прав истца.

Суд счел, что «для опознания личности достаточно передачи частичной информации, на основании которой заинтересованная группа зрителей может непосредственно узнать человека или с легкостью придти к заключению, о ком идет речь». «Об узнаваемости можно говорить и тогда, если минимум аудитории может на основании некоторых сцен фильма узнать человека, даже если имя того не называется». Вмешательство в личную жизнь, по мнению суда, возможно лишь на основании четко выраженных общественных интересов, а ответчики не представили ни одного разумного довода. Суд отметил, что, согласно конституции Эстонии, в стране нет цензуры, но свобода выражения не безгранична. Приняв во внимание, с одной стороны, необходимость защитить общие права личности (учитывая длительность памяти о покойном в окружавшей его социальной среде), а с другой — свободу искусства, суд постановил, что 7 лет являются пропорциональным сроком запрета.

Что можно вынести из такого решения суда (еще не опубликованного и не вступившего в силу) и сообщения судебной пресс-службы? Название фильма и то, что в частной истории о «Магнусе» есть один покойник. А также срок, через который, возможно, тайное станет явным. Не густо.

Формулировка о соотношении цензуры со свободой выражения (свободой слова) вообще удивляет своей неопределенностью. На память приходит еще одно крылатое определение государственного суда: «Разрешенность не означает вседозволенность».

Получается, то, что допустимо в больших государствах, недопустимо в малых. Американские полицейские сериалы Law&Order, CSI и др., хоть и имеют в титрах приписку о том, что все обстоятельства и герои являются вымышленными, все же явно опираются на документальные истории. Экранизация которых, однако, допустима ввиду действия закона больших чисел. Малые же государства оказываются жертвами своей малости. Выражение «купить права на историю» приобретает в этих условиях новое содержание.

Прошедшая в январе под патронажем министерства юстиции Эстонии конференция «Защита личных данных и СМИ» показала, что среди журналистов и юристов нет единого понимания того, насколько должны быть защищены личные данные, а также до какой степени и в каких случаях допустимо их обнародование. Поскольку конференция проходила сразу же после вступления в силу нового закона о защите данных, то больше всего собравшихся интересовали нововведения. Так, центральной темой стала дискуссия о том, допустимо ли, согласно формулировкам нового закона, обнародование поздравлений с днем рождения. Ведь таким образом общественность узнает дату появления на свет человека, а это относится к разряду тех личных данных, обнародование которых без согласия лица запрещено. Брать же у юбиляра письменное согласие на поздравление по радио как-то странно. Эпизод с обнародованием поздравлений был характерен тем, что даже сидевшие рядом министр юстиции Рейн Ланг и генеральный директор Инспекции по защите данных Урмас Кукк не могли договориться между собой о том, стоит ли при таком толковании закона исходить из его буквы или из здравого смысла.

Другой, более понятный пример привел директор Вируской тюрьмы Эдвард Ремсель, которому, оказывается, тоже приходится решать аналогичные задачи. Так, отбывающий наказание педофил в официальном порядке сменил имя и фамилию. После того, как в дирекцию тюрьмы поступил запрос от известной газеты с просьбой обнародовать его новое имя, дирекция задумалась, стоит ли это делать. В результате решили отказать. Обоснование: сидеть осужденному еще «более пяти лет» (в Эстонии даже по точному сроку и статье УК можно быстро вычислить, о ком идет речь) и в это время он, как педофил, угрозы для общества не представляет – в тюрьме детей нет. «Если бы такой же запрос поступил, например, за полгода до его выхода на свободу, то мы, скорее всего, приняли бы другое решение, так как родители имеют право знать новое имя человека, который потенциально может представлять опасность для их детей», — добавил Ремсель.

Разумеется, с учетом эстонских реалий, защите подлежат личные данные исключительно представителей титульной нации. Поднятый на той же конференции вопрос об обнародовании Kanal 2 данных из Регистра наказаний о бывших преступлениях и правонарушениях членов «Ночного дозора» никакого интереса у собравшихся не вызвал — несмотря на то, что разглашение этих данных прямо запрещено законом о регистре наказаний. Жалобу на действия Kanal 2 и полиции, в чьем ведении находится упомянутый регистр, на Инспекцию по защите данных впечатления не произвели. Как и то, что благодаря организованному «сливу» два антифашиста оказались на грани увольнения с работы.

Другой пример – личные данные красноармейцев, когда-то захороненных рядом с Бронзовым солдатом. Иск дочерей о защите чести и достоинства капитана Ивана Сысоева, которого, среди прочих, эстонский премьер Ансип обозвал «мародером», был оставлен тем же Харьюским судом без рассмотрения, так как требовать защиты чести и достоинства может только само лицо, а не его родственники. Такое решение совсем не вяжется с приведенным прецедентом «Магнуса», в котором суд принял во внимание «длительность памяти о покойном в окружавшей его социальной среде».

Прослушивание телефонных разговоров антифашистов, слежка, отслеживание банковских счетов, перлюстрация обычных и электронных сообщений, вторжение на частную территорию давно уже стали в Эстонии обычным делом. Допрашивая меня в качестве свидетеля по делу «Ночного дозора», судья задала вопрос о том, почему, исходя из моего частного электронного письма Димитрию Кленскому, эстонцы являются нашими цивилизационными врагами… При этом никому разрешения на оглашение (в зале суда) частной переписки с Кленским я не давал.