Прошло больше года:анализ и итоги

«Бронзовые ночи» раскололи население республики и оставили глубокий след: для многих в Эстонии жизнь стала делиться на «до» и «после» апреля 2007 года. Был ли это стихийный бунт или организованная провокация? Каковы причины, уроки и последствия того противостояния? Изменилась ли политика эстонского режима и как ощущает себя русское население Эстонии?
Попробуем ответить на эти вопросы…

Год назад в преддверии Дня Победы в Таллине, а затем и на северо-востоке Эстонии, развернулись события, которые вошли в историю как «бронзовые ночи». В результате свыше 1200 человек было арестовано (из них 1/3 – эстонцы), более 200 получили травмы и ранения, в том числе 29 представителей органов правопорядка. Погиб российский гражданин, постоянный житель Эстонии Д.Ганин. Возбуждено 570 уголовных и административных дел. Из них только 8 – против сотрудников полиции за превышение власти, причем 6 дел уже прекращено. И это при том, что 52 человека подали канцлеру юстиции заявления о полицейском произволе, а 9 человек обратились в Европейский суд в Страсбурге. 9 участников столкновений уже получили реальные сроки заключения, 33 – осуждены условно. Четыре человека: Д. Кленский, Д. Линтер, М. Рева и М. Сирык – до сих пор находятся под судом по обвинению в организации беспорядков (прокурор, вначале представлявшая обвинение, была в ходе судебного разбирательства поспешно заменена). По мнению правозащитников, судебные решения свидетельствуют, что эстонские власти в большинстве случаев не в состоянии доказать вину протестовавших против демонтажа «Бронзового солдата».
Материальный ущерб, нанесенный владельцам пострадавшей собственности и городскому имуществу, составил 28 млн. крон (или около 2 млн евро). Кроме того, сам перенос памятника и эксгумация стоили властям 7 млн. крон. А с расходами на проведение полицейских операций и дополнительные меры по охране диппредставительств Эстонии в России апрельские волнения обошлись государству в 73 млн. крон.

Прошел уже год, но на протяжении всего этого времени в стране не утихали разговоры о тех событиях. «Бронзовые ночи» раскололи население республики: для многих жизнь в Эстонии стала делиться на «до» и «после». И если у эстонской части общества апрель 2007 года ассоциируется, в основном, с «русским бунтом» – уличными беспорядками, битьём стекол, грабежом киосков и магазинов, то для большинства русскоязычных жителей он связаны с протестом, который правительство не пожелало услышать, и с ощущением глубокого оскорбления их гражданского чувства. В их представлении перенос «Бронзового солдата» стал апогеем националистической политики эстонского режима.

Что же произошло на Тынисмяги? Стихийный протест? Организованная провокация? Попытка бунта или переворота? Существует несколько версий. Одну из них выдвинул министр юстиции Эстонии Р. Ланг, объявивший, что к 9 мая в Эстонии готовились беспорядки, целью которых было не что иное, как свержение правительства и что схема переворота, «по всей видимости, была разработана в России». Эту версию поддержал и министр обороны ЭР. Тем самым эстонское руководство попыталось поменять местами причину и следствие – на самом деле именно из-за решения о переносе памятника и вспыхнули волнения.
Другую версию обнародовал генеральный директор полиции Р.Аэг. По его мнению, массовые беспорядки в столице не планировались заранее и стали выплеском стихийного возмущения. Но заявления властей о том, что события 26 апреля оказались для них полной неожиданностью, также являются ложными.
Достоянием гласности стал документ полицейской префектуры одного из районов Таллина, из которого следует, что у полиции имелся заранее разработанный план операции, в столицу были загодя стянуты дополнительные силы, приведено в боевую готовность ополчение «Кайтселийт». Полагают, что не случайно министр обороны Я. Авиксоо отменил накануне событий свой визит в Шотландию. Заранее был арендован в Таллиннском порту ставший печально знаменитым D-терминал, куда затем свозили задержанных участников «бронзовых ночей». Есть информация, что ещё зимой в тартуской тюрьме шла активная вербовка уголовников, которые в апреле, видимо, и были использованы в качестве инициаторов погромов. По словам очевидцев, полиция не мешала некоторым актам вандализма, пока представители спецслужб снимали всё это на плёнку, а потом эти кадры фигурировали как доказательство преступных действий защитников «Бронзового солдата».

И ещё один странный факт обращает на себя внимание. Сразу же было принято решение компенсировать ущерб от погромов за счёт резервного фонда госбюджета, хотя все или почти все пострадавшие объекты были застрахованы. Покрыв ущерб, страховые компании обязательно начали бы собственные расследования, чтобы установить виновников произошедшего. Напрашивается вывод, что правительству как раз этого и не хотелось.

«Апрельские события были спровоцированы сознательно, – утверждает один из руководителей народного движения «Ночной дозор» – Власти работали с провокаторами, которые участвовали в погромах, чтобы обвинить в организации массовых беспорядков нас». «Русским ясно, что события 26 – 28 апреля были спровоцированы эстонской правящей элитой ради укрепления своей власти, – согласен его коллега-обвиняемый М.Рева, – миф о внутренней русской угрозе уже сильно потрепался, эстонцы постепенно переставали в него верить. Но после «бронзовой ночи» этот миф возродился в новых красках… Эстонцев напугали, а испуганным народом очень легко управлять».
Правота этой, третьей, версии косвенно подтверждается объяснениями самого премьер-министра А. Ансипа. «Государство показало силу, чтобы его уважали… Воздух стал чище, чем год назад. Говорящие по-русски стали больше думать о том, с каким государством они хотят связать свою судьбу», - доказывал положительную сторону жестких действий власти премьер. Во всех его оценках апрельских столкновений постоянно фигурировала Россия. Глава эстонского правительства даже назвал перенос «Бронзового солдата» «единственной возможностью сохранить достоинство Эстонской Республики, а в длительной перспективе и само государство», предотвратить «постепенное сползание Эстонии под контроль России».

Постоянно указывала на «руку Москвы» в событиях «бронзовых ночей» и местная пресса. В эстонских СМИ их сравнивали с вооруженным восстанием 1924 г., «организованном в Эстонии Советской Россией». Антироссийская паранойя радикального крыла политической элиты сделала своё дело. Подавляющее большинство этнических эстонцев (82%), поверив, что причиной апрельского конфликта явились «имперские амбиции России», поддержало перенос памятника. Новый импульс получила не только жажда «довоевать» с Россией, отомстить за годы «оккупации», но и территориальные претензии, прозвучали публичные призывы типа «Передвинули «Бронзового солдата» – пора передвигать границу с Россией!»

В некоторых политических кругах страны не разделяли этих настроений и удовлетворенности правительства, а, напротив, с тревогой отмечали негативные последствия «бронзовых ночей» для эстонского общества. По мнению лидера социал-демократов П. Крейцберга, апрельские события дали сильный толчок политическому популизму и крайнему национализму и продемонстрировали фиаско интеграционной политики. Мэр Таллина и руководитель Центристской партии Э. Сависаар считает, что «правительство совершило ряд шагов, последствия которых предстоит ещё долго расхлебывать», и тоже признает провал политики интеграции. Основную причину он видит в том, что эта политика формировалась «под эстонцев», без учета интересов и особенностей русскоязычного населения. Точку зрения о крахе интеграции разделяют 52% опрошенных эстонцев и 69% проживающих в стране русских.
Однако эстонские власти сделали другие выводы из апрельского конфликта 2007 года. Перечисляя его «уроки» на съезде Партии реформ месяц спустя, премьер Ансип поставил на первое место не решение проблем межнациональных и социальных отношений в обществе, а вопросы безопасности республики. В этой связи были отмечены значение для Эстонии поддержки НАТО и Евросоюза во время апрельских событий, успехи ЭР в противостоянии кибератакам, важность инвестиций в развитие науки и инновации. Правда, вскользь упоминалась необходимость обеспечить всем жителям страны равные возможности, независимо от их родного языка. Главный же «урок» апреля, заявил тогда премьер-министр, состоит в следующем: Эстония должна добиться того, чтобы «политический интерес России не сказывался отрицательным образом на эстонской экономике».

Следует отметить, что в результате негативной реакции ряда российских бизнес-структур на события в Эстонии и отдельных ограничительных мер, введенных Россией летом 2007 г., эстонская экономика стала нести крупные, если не катастрофические потери. Жалобы об убытках от так называемых «неофициальных санкций» поступили в эстонское правительство от железнодорожников, транзитных и туристических фирм, швейников, пищевиков и др. По оценкам экспертов министерства экономики ЭР, из-за демонтажа памятника республика не дополучила только на транзите до 2% ВВП, т.е. примерно 260 млн. евро. Грузовые перевозки по эстонской железной дороге упали на 40%, почти на столько же сократилась перевалка грузов через эстонские порты (российские грузы пошли через Латвию и Литву). И это только прямые убытки. Косвенные потери подсчитать сложнее. Срабатывает «мультипликационный эффект», когда проблемы одной отрасли автоматически сказываются на других и ведут к снижению общего уровня производства. Поэтому сумму убытков, считают в эстонском Минэкономики, надо увеличить ещё на 70%. Для эстонских транспортных и транзитных предприятий она может достигать 430 млн. евро.

Продолжение следует…