Продолжение
Помимо транзита и туризма, неофициальные экономические санкции России ударили и по другим отраслям эстонской экономики, причем по тем, где традиционно заняты в основном этнические эстонцы. Двойной шок испытала деревообрабатывающая промышленность: Россия повысила экспортные пошлины на круглый лес, а ОЖД перестала отгружать вагоны с лесом, адресованные в Эстонию. По оценке Союза эстонских деревообработчиков, больше половины эстонских деревообрабатывающих фирм оказалось перед перспективой свертывания производства. На трудности экспорта живой свинины в Россию жаловались животноводческие предприятия. Пострадали текстильщики «Кренгольма», пищевики «Калева», молокопереработчики «Валио». Закрылся паромный маршрут Силламяэ-Котка из-за неготовности российской стороны разрешить проход парома кратчайшим путем через ее территориальные воды…
Российский «Северстальтранс» выставил на продажу дочернее предприятие в Эстонии, специализирующееся на перевалке нефти и нефтепродуктов. С.Матвиенко, сын губернатора Санкт–Петербурга, продал свою долю акций в фирме, которая купила остров в живописном пригороде Таллина и собиралась застроить его коттеджами для российских бизнесменов. «Мой дед воевал на Великой Отечественной войне, и я не вижу возможности развивать бизнес в государстве, которое недостойно относится к памятникам советских солдат», – объяснил свое решение предприниматель.
В конечном итоге даже премьер Ансип «скрепя сердце» всё-таки признал, что виновата не только Россия, но и он сам допустил ошибку, «недооценив важность и значение «Бронзового солдата» для русских людей и переоценив приверженность тысяч жителей Эстонии к эстонскому государству».
Если до апрельского кризиса в Эстонии, пусть медленно и небесконфликтно, но относительно мирно все-таки протекали процессы нациестроительства и интеграции меньшинств, то «бронзовые ночи» поставили крест на интеграции. Существующая в стране русская и русскоязычная община с ее самосознанием и достоинством, проявившимися в ходе апрельских событий, вряд ли теперь будет стремиться получить эстонское гражданство. И, похоже, именно этого добивалась правящая эстонская элита.
Дело в том, что в Эстонии сложился определенный баланс сил. В выборах участвует 800 тыс. этнических эстонцев и 110-120 тыс. русских, получивших гражданство в порядке натурализации. Испытав на себе прелести эстонской дискриминационной государственной системы, они, естественно, поддерживают партии левоцентристской ориентации. Поэтому если бы натурализация русских продолжала успешно осуществляться, это могло бы изменить соотношение политических сил не в пользу той элиты, которая на протяжении длительного времени удерживает власть в своих руках. Полагают, что события «бронзовых ночей» и были спровоцированы эстонским режимом для того, чтобы не допустить такого развития ситуации и не беспокоиться о своем политическом будущем. Эту точку зрения разделяет, например, председатель городского собрания русскоязычной Нарвы М. Стальнухин. Кстати, только 34% эстонцев считают интеграцию необходимой.
Российские дипломаты, работающие в Эстонии, констатируют, что начиная со второй половины 2007 г. там в два раза увеличилось число желающих принять российское гражданство. А один из русских жителей республики, имеющий эстонское гражданство, обращаясь к главе Фонда интеграции Эстонии, так выразил свои мысли и чувства: «Я по-прежнему слышу, как мне шипят в спину «тибла» (презрительная кличка русских в Эстонии. – ред.). Я по-прежнему читаю в газетах оскорбления в адрес людей моей национальности, которые позволяют делать не только журналисты, но и президент страны и ее премьер-министр… После апрельских событий и бесконечного потока оскорблений со страниц эстонских СМИ моя чаша терпения просто переполнилась – теперь я нахожусь в оппозиции государству и знаю точно, что больше не поддержу ни одной инициативы государства, от кого бы она ни исходила».
Такие настроения также не могут не беспокоить эстонское руководство. К тому же его тревожит, что русские жители после апреля 2007 г. станут еще более ориентироваться на связи с Россией и превратятся в канал российского влияния в республике. Поэтому была разработана и в канун годовщины «бронзовых ночей» принята новая интеграционная программа на 2008-2013 гг., на реализацию которой выделено 160 млн. крон.
«По сравнению с предыдущей программой в новой программе больше внимания уделяется развитию контактов между разными национальностями, совместной деятельности и (вопросам) государственного идентитета», – заверяла министр по делам народонаселения У. Пало. Однако, по оценке ряда представителей организаций русскоязычных жителей Эстонии, все вновь сводится фактически к изучению русскими эстонского языка и эстонской версии истории. Новая программа обречена на провал потому, что она не предусматривает никаких правовых изменений в системе межнациональных отношений, считает председатель Палаты национальных меньшинств Эстонии Рафик Григорян. Меньшинства рассматриваются не как полноправные субъекты эстонской государственности, а лишь как объекты интеграции. «Снова меньшее интегрируется в большее», – резюмировал и лидер Центристской партии Сависаар.
Помимо уже давно существующего при президенте ЭР Круглого стола национальных меньшинств (который ещё ни разу не собирался действующим президентом Т.Х.Ильесом), образованы новые консультативные структуры – Круглый стол национальных меньшинств при парламенте, Совет национальных меньшинств по вопросам культуры, форум «Гражданский мир» при мэрии Таллина, а также уже упомянутая общественная Палата национальных меньшинств.
Десятки миллионов крон из госбюджета и фондов ЕС вновь выделены Целевому учреждению интеграции неэстонцев – организации при правительстве, вот уже 10 лет малоэффективно координирующей интеграционные программы и проекты в области образования и языка, культивирования толерантности и пропаганды натурализации.
Расширен круг принудительных и экономических мер стимулирования изучения эстонского языка. К 2011 г. 60% учебных дисциплин в русских школах должны преподаваться на эстонском языке. Школы, которые берутся досрочно реализовать программу перевода преподавания на эстонский язык, поощряются денежными премиями. Количество русских школ планируется сократить. В русских детских садах эстонский язык со следующего года будет преподаваться уже с трех лет, а не с пяти, как сейчас. Кстати, недавно обнародованы интересные подсчеты: оказывается, с 1999 по 2007 год в Эстонии издано 2624 детские книжки на эстонском языке, и всего 37 – на русском.
Понимая, что резонанс событий «бронзовых ночей» связан с влиянием российских СМИ и русскоязычной прессы Эстонии, эстонское руководство активизировало целенаправленную пропагандистскую работу в русскоязычном информационном пространстве республики. С поразительной быстротой были запущены иитернет-версии новостей государственных теле- и радиоканалов. А русская версия газеты «Postimees» начала выходить тиражом 60 тыс. экземпляров, подавляющая доля которого распространяется бесплатно. С журналистами русскоязычных изданий госчиновники проводят профилактические беседы, рекомендуя не напоминать о болевых точках – интеграция остается больной темой, касаться которой правительство избегает.
Одновременно была поставлена цель резко сократить информационное воздействие Москвы. «Мы должны ограничить влияние российских СМИ, которые, как мы все знаем, не являются свободными СМИ», – откровенно заявил эстонский министр иностранных дел У. Паэт. Его предшественница на этом посту, а ныне вице-спикер Рийгикогу (эстонского парламента) К. Оюланд потребовала прекратить трансляцию российских передач, которые в ее интерпретации являются «ксенофобскими», «полными ненависти и разжигающими национальную вражду». Ей же принадлежат слова, глубоко возмутившие русскую общественность Эстонии своим цинизмом на фоне официальных заверений о благородных целях новой интеграционной программы: «Рекламируйте, пропагандируйте, говорите о культурной автономии, но делайте всё, чтобы ее не было, потому что для русской части это может превратиться в территориальную автономию».
После апрельских событий и в связи с ними эстонское руководство решило усилить готовность к противодействию массовым протестам. Был принят целый ряд мер по повышению эффективности действий правоохранительных органов в кризисных ситуациях. В МВД ЭР подготовили так называемый «пакет бронзовой ночи» – целый «букет» поправок к Закону о полиции и связанным с ним законам и актам, расширяющих полномочия полиции и других силовых структур. Ещё дальше пошло эстонское министерство юстиции, предложившее внести в Закон об охране порядка положение, разрешающее использовать при подавлении массовых беспорядков военнослужащих и ополченцев. Эстонские парламентарии решили пересмотреть законодательство в компьютерной сфере, чтобы облегчить борьбу с кибератаками. Наконец, силовики получили и финансовую поддержку. В бюджете 2008 года запланированы дополнительные ассигнования, которые пойдут на увеличение численности спецподразделений полиции и закупку спецсредств для разгона демонстрантов, включая водные пушки.
Все эти шаги направлены на подавление симптомов болезни эстонского общества, но они не искореняют саму болезнь, в основе которой – маниакальное стремление значительной части эстонской элиты к построению чисто этнократического государства. Сущность этой модели заключается в том, чтобы, дав национальным меньшинствам определенные культурные права, максимально ограничить для них права политические. «Вы пойте, танцуйте, а мы будем управлять вами», – метко охарактеризовал её суть председатель правления Палаты национальных меньшинств Эстонии Р.Григорян.
Однако русскоязычное меньшинство республики больше не хочет мириться с дискриминацией на собственной родине, со статусом людей «второго сорта». Русская община долго терпела, старалась ладить с эстонским государством, адаптироваться к социально-экономическим реалиям жизни в европейском сообществе. Постепенно русские в Эстонии встали на ноги, подняли голову, начали осознавать, что они чего-то стоят. И они хотят ощущать себя полноправными гражданами государства, хотят участвовать в политической жизни, в управлении страной, быть субъектами интеграции, а не её объектами.
Но альфой и омегой межнациональных отношений, стабильности государства является принцип равноправия. Межэтнические проблемы не решить, не избавившись от националистических комплексов и не сформировав гражданское общество. Только оно может стать фундаментом гражданского мира в республике. Нужно не усиливать карательное законодательство, а срочно принимать закон о демократии, считает социолог А. Саар, и это мнение разделяют многие «эстоноземельцы», как называют эстонских жителей.
В канун годовщины переноса «Бронзового солдата» прошло два события, организованных русской общественностью Эстонии и посвященных ее будущему. В Нарве состоялось расширенное заседание Совета русских общин Эстонии, в Таллине – семинар Центра информации по правам человека и Палаты представителей национальных меньшинств Эстонии.
В ходе обоих мероприятий отмечалось, что в эстонском обществе доминируют русофобия и антипатия к России. Защита эстонского языка подменена притеснением русского, образование эстонизируется. Средние показатели социально-экономического и общественно-политического положения русских стабильно хуже, чем у эстонцев в 1,5 – 2,5 раза. Во всех сферах жизни происходит вымывание русских. Русские, со своей стороны, разобщены, не обладают развитой политической культурой, экономически слабы, раздираемы противоречиями и амбициями, а их политические партии неконкурентоспособны. В силу всего этого они почти полностью потеряли представительство в органах власти и оказались отстраненными от управления государством. А когда у крупной национальной группы нет политических представителей во власти, общественная дискуссия происходит на улице.
Вновь в который раз прозвучал призыв к единению внутри самой русской диаспоры, к созданию одной русской партии или одной левой партии совместно с эстонцами. Предлагалось также добиваться, действуя исключительно в рамках эстонских законов, пропорционального представительства в Рийгикогу и Европарламенте; отстаивать признание русского языка как второго государственного, а также сохранения школ с русским языком обучения; вести диалог с властью о формировании мультикультурного общества.
Звучали и радикальные предложения – ссылаясь на признание Эстонией независимости Косово, добиваться автономии русского меньшинства на территории республики и проведения референдума по этому вопросу.
Участники обеих встреч отметили, что «бронзовые ночи» были проявлением «войны историй», «войны памятей», и предложили вынести научно-исторические дискуссии за пределы внешней политики. И всё-таки главной причиной массовых волнений был признан не «Бронзовый солдат», а достигшее предела нежелание русскоязычного населения и дальше мириться со статусом «чужого» в своей стране. Но за прошедший год государство, по их мнению, ничему не научилось и диалога с национальными меньшинствами, к сожалению, не наладило.
Сложно прогнозировать, как будут дальше развиваться события. Но несомненно, что после апрельского противостояния раскол в эстонском обществе стал ещё более глубоким и его последствия будут ещё долго ощущаться в жизни страны. И все же после «Бронзовых ночей» эстонцам и людям, говорящим по-русски, стало ясно, что ни тем, ни другим не удастся построить государство, которое было бы идеальным для всех, единственная возможность – жить во взаимопонимании и сотрудничестве», – эти мудрые слова принадлежат главному редактору эстонской газеты “Eesti Ekspress” .
Со своей стороны, МИД России в связи с годовщиной переноса «Бронзового солдата» выступил с официальным заявлением, в котором ещё раз подчеркнул, что эта кощунственная акция эстонских властей «нанесла серьёзный ущерб отношениям Эстонии с Россией» и что пока эстонские власти не сделают реальные шаги к преодолению межобщинного раскола в эстонском обществе и напряжению в двусторонних отношениях, Эстонии не следует рассчитывать на нормализацию межгосударственных связей.
