Константин Семин
И через 60 лет после Победы охотники за нацистскими преступниками продолжают выслеживать таких, как Харри Мяннил. В годы войны этот эстонец служил в политической полиции, на совести которой тысячи жертв. Сегодня Мяннил преспокойно живет в венесуэльском Каракасе.
Куриные тушки свежие и легко разделываются. Тереза идет на рынок каждую неделю, чтобы потом разносить продукты по богатым домам в районе Сауримаре. Большинство своих покупателей Тереза никогда не видела: сумки принимают с черного хода. Она знает лишь то, что этим людям нравятся высокие заборы и свежее мясо. А еще они хорошо платят…
Найти Харри Мяннила в столице Венесуэлы было нетрудно – в местном телефонном справочнике такая фамилия одна. Но хотя служанка и сообщила нам адрес, оказалось, что всё не так просто. Колючая проволока под напряжением, решетки и пустые окна. Хозяина нет дома, когда будет, неизвестно. “Оставьте свое сообщение после сигнала”.
Из Каракаса, где он живет с 1946-го года, Харри Мяннил открыто приезжает на родину. Потрясения – эстонские или венесуэльские – не причинили вреда его бизнесу. Он по-прежнему миллионер и обладатель одной из самых известных коллекций доколумбового искусства.
Лето 1941-го. Эстония – под фашистами, а Харри Мяннилу – едва-едва 21. За плечами – хорошая школа в Таллине, университет в Тарту и работа на СССР – клерком в отделе регистрации национализированного жилья. Карьера не сложилась: пришла повестка из Красной Армии. Но послужить все-таки пришлось. Как и полсотни других студентов, Мяннил становится сотрудником политической полиции “Омакайтсе”.
“Документы, которые я сейчас держу в руках, были получены из различных архивов Швеции и являются копиями показаний лиц, работавших вместе с Мяннилом. В них в подробностях говорится о его участии в арестах и казнях”, – рассказывает директор Международного антифашистского центра Симона Визенталя Эфраим Зурофф.
“Преступление есть преступление. Преступления против человечества являются особо опасными и требуют особого внимания”, – заявляет государственный прокурор Эстонии Хейно Тынисмяги.
Согласно показаниям Уно Ричарда Эндрюссона, служившего вместе с Мяннилом в политической полиции, Мяннил участвовал в арестах гражданских лиц, которых затем отправляли в центральную таллинскую тюрьму, где их допрашивали, затем отпускали или приговаривали к смерти.
Доказательства преступной деятельности Мяннила в эстонской политической полиции подтвердили и показания адвоката Илрара Рутса, который сообщил следствию, что Мяннил сотрудничал с нацистской службой безопасности и участвовал в казни по крайней мере 100 евреев.
Центр Визенталя занимается поиском нацистов по всему миру. Трудная задача – заставить страны, где преступления совершались, сотрудничать со странами, где скрываются уже давно состарившиеся преступники. Так что господина Зуроффа неспроста называют самым непопулярным иностранцем в Эстонии.
“Следствие продолжается. Комментировать какие-либо результаты считаю преждевременным”, – говорит Хейно Тынисмяги.
Следствие действительно ведется, уже 4 года. За это время Эстония покрылась памятниками ветеранам СС и демонтировала памятники ветеранам СССР.
“Ясно, что власть – на стороне тех людей, которые воевали за немцев. Они считают, что они воевали за свободу Эстонии”, – говорит ветеран Великой Отечественной Виталий Апарин.
В галерее, которой коллаборационист Мяннил любит делать подарки из своей коллекции, эстонский бомонд встречает его цветами и поцелуями. Сама галерея находится напротив полицейского управления. Но ни ордера на арест, ни вызова на допрос Мяннил может не опасаться. Как показала практика, в отношении нацистских преступников прибалтийские власти ведут следствие столько, сколько необходимо, чтобы вопрос разрешился сам собой. А после смерти подозреваемого об этом уведомляется Центр Визенталя.
“Я думаю, что власти попытаются это дело просто спустить на тормозах, либо просто его закрыть тихо и мирно. Потому что он является одним из спонсоров одной из ведущих эстонских партий, и вряд ли эта партия заинтересована, чтобы каким-то образом ее связь с этим человеком была показана”, – считает член правления Русской партии Эстонии Дмитрий Линтер.
Соседи видят Харри Мяннила нечасто: ему же за 80, он почти не выходит из дома. Иногда его внук катается на велосипеде по утрам.
Эта часть света стала второй родиной для многих фашистов и их сообщников. Сюда бежали, спасаясь от трибунала и мести, меняя по пути имена и фамилии. Так в Аргентине, Гватемале и Чили появились целые колонии, в которых немецкую речь можно было услышать даже чаще, чем испанскую. О торжестве арийской расы этим людям пришлось на какое-то время забыть, чтобы раствориться в пестрой толпе тех, кого еще вчера они считали “недочеловеками”.
В Венесуэле нет посольства Эстонии. А если и было бы, вряд ли сюда пришел бы запрос об экстрадиции. Избегающий журналистов Мяннил все обвинения отметает и говорит, что мир скоро узнает правду – как только он закончит свои мемуары. Но пока мемуаров нет, а вопросы есть.
“Говорят, что вас ищут, обвиняя в военных преступлениях?” – обращаются к нему. “Это не обвинение”, – заявляет Мяннил.
Только за первый год своего существования в Эстонии, Латвии, Литве и Белоруссии полиция Омакайтсе уничтожила больше семи тысяч человек – коммунистов, социал-демократов, русских, евреев, иногда даже просто крестьян – тех, кому Советская власть дала в собственность землю.
Из приговора эстонской политической полиции: “Мийна Куусик, эстонка, 74 года. Поддерживала советский строй и думала, что могла бы сотрудничать с СССР, если бы была помоложе. Приговорить к расстрелу”.
Когда Мяннил попал в Латинскую Америку, у власти в Венесуэле находилось проамериканское правительство. Еще не остывший от сражений мир быстро возвращался к двойным стандартам. Беглые нацисты становились рабочей силой для новой войны – “холодной”.
Терезе все равно, кто покупает ее куриц, а миру – кто такой Харри Мяннил. До недавнего времени в попечительский совет эстонского Института стратегических и международных отношений вместе с Мяннилом входили Збигнев Бжезинский и Генри Киссинджер. Последний, впрочем, от членства отказался после письма из центра Визенталя.
