Вадим Полещук
В прошлом году, едва утихли апрельские баталии, министр внутренних дел Пихл без обиняков заявил русской оппозиционной газете, что враги Эстонии ищут возможности обвинить полицию в применении излишней силы. «Все довольны полицией, кроме преступников и тех, кто им сочувствует. Я не говорю об отдельных случаях. Обращайтесь с обжалованием конкретных случаев к канцлеру права, в суд, в прокуратуру, к руководству полиции, в Министерство внутренних дел, в Министерство юстиции. Это ваше право». Надо сказать, что этим правом безуспешно пытались воспользоваться десятки человек. Некий итог подвел министр иностранных дел Паэт, который с большей дипломатичностью (чего и требует его должность) заявил, что ни один случай излишнего применения силы подтверждения не нашел. «Эстония – правовое государство, где все жалобы рассматриваются и разрешаются в соответствии с законом»…
И все-таки уважаемый министр несколько ошибается. Действительно, против полицейских было возбуждено как минимум 8 дел, но никого под суд не отдали. Однако есть интересный нюанс: несколько дел было прекращено не из-за отсутствия состава преступления, а из-за невозможности установить личность правонарушителя. Именно по этому основанию было недавно прекращено дело, возбужденное по жалобе немецкоподанного Клауса Дорнеманна. Пожалуй, Дорнеманн является самой колоритной из всех «апрельских» жертв. Человек скорее правых взглядов, он уже в прошлом году рассматривал полицейскую операцию на Тынисмяги как проблему эстонской демократии.
Он послал соответствующие письма в полицию, президенту, канцлеру права, немецкому послу и, до кучи, в Центр информации по правам человека. Этот текст и его переводы гуляли по интернету. От главы полиции Дорнеманну пришел вежливый ответ с извинениями за то, что он попал под ограничения свободы, будучи случайным прохожим. Наверное, Дорнеманн был единственным, перед кем извинились. Но дело прекратили. Через год. Дорнеманн был очень удобной фигурой, чтобы его использовать в пропагандистских целях. Он не раз появлялся в российских новостях: вот он стоит с плакатом или вещает в мегафон на митинге, вот критикует «процесс четырех». В таком виде он был похож скорее на вечно революционного французского студента, нежели обеспеченного немецкого пенсионера.
Но чтобы человек стал социально активным, нужна веская причина. 27 апреля прошлого года Дорнеманн с сыном возвращались домой через Площадь Свободы. Там их неожиданно задержала полиция и отвезла в «Д»-терминал, где заставила сидеть в наручниках на грязном бетонном полу. Старику было тяжело сидеть на корточках, к тому же в туалет не водили, воду не предлагали. Дорнеманн вышел «на волю» под утро с раной на голове, все тело покрывали синяки. Фотографии его голого торса опубликовала финская газета.
Эстоноязычные журналисты особого интереса к данному казусу не проявили. Уникален документ, которым Пыхьяская префектура полиции прекратила дело, возбужденное по заявлению Дорнеманна. По сути, ранее все мы были вынуждены довольствоваться рассказами пострадавших, оценивая их с точки зрения здравого смысла, а тут – показания начальников групп охранников. Были они там в разное время и видели ситуацию очень по-разному. Кто-то, конечно, говорил, что все было тихо-смирно, с поправкой на обстоятельства. Кто-то лаконично, по-военному рапортовал: «Задержанные должны были сидеть, вставать и двигаться не разрешалось. Часть задержанных нарушала запрет вставать. Им приказывалось сесть. В случае неподчинения в отношении лица использовалась физическая сила – либо подсекались ноги, либо его укладывали вниз резиновой дубинкой». Несколько допрошенных полицейских вспомнили немца. Вел он себя, с их точки зрения, возмутительно: протестовал, вставал, спрашивал их имена, в общем, «дурно влиял» на других задержанных.
Позволим себе длинную цитату из показаний: «Помощники полицейского из числа кайтселийтчиков (их не знаю) попытались его успокоить. Старший из мужчин не подчинился их распоряжению сесть… Им на помощь пришли чиновники в черной форме, черных шлемах и масках (на спине – только одно слово: «оперативное реагирование»). Они использовали в отношении немца физическую силу. Сначала попытались силой его усадить при помощи рук. Немец не сел и начал сопротивляться. Тогда они сбили немца с ног, тот упал, ударившись головой о стену, из-за чего на затылке образовалась рана, откуда пошла кровь. Немец попробовал рукой рану, начал кричать и всем показывать окровавленную руку. После чего «оперативное реагирование» надело ему на руки наручники из пластмассы. Для этого также использовали силу. Немец продолжал кричать по-английски. Находившиеся рядом с немцем задержанные выразили ему поддержку и устно выказали свое возмущение по поводу происходящего. Кто-то громко сказал по-русски: «Зачем вы бьете старика?». Любопытно, что в показаниях полицейских есть про наручники, но нет про врача.
Следователь пришла к выводу, что силу к Дорнеманну применили законно, но непропорционально. Она также решила, что установить правонарушителей (видимо, троих в черном) не представляется возможным. Допросы свидетелей со стороны Дорнеманна – его товарищей по несчастию из «Д»-терминала – в документе не обозначены. Наверное, допросов и не было. А может, их и в «Д»-терминале «не было»: полиция признала, что документы на задержание терминальщиков не составлялись. Уж слишком их было много за одну ночь для нашего небольшого правового государства. Полицейские в черном – самые интересные персонажи этой истории. Они по своему разумению следовали известной максиме: «Делай, что должно, и будь, что будет». Легко и приятно следовать этой максиме, особенно если тебе потом за это точно ничего не будет.
